
12.06.2011 - 12:20 - Первый канал - Зворыкин Муромец. 1-я серия
Как поется в песне, "в заповедных и дремучих страшных муромских лесах" стоит сам Муром, один из древнейших русских городов. Его первым прославил Илья Муромец, главный былинный богатырь и православный святой. Среди прочих его подвигов - первый в истории случай телепортации. Ведь, согласно былине, Илюша стоял заутреню во Муроме, а к обеденке поспеть хотел в стольный Киев-град. Оттуда сюда - за полдня, при отсутствии прямого авиасообщения между городами.
Пройдет тысяча лет, и в Муроме родится новый богатырь. Он поспеет и в Киев, где едва не угодит под расстрел, и в Петербург, где впервые все получилось, и в Лондон, где будут всегда пересекаться маршруты его странствий с востока на запад, с запада на восток, и в Нью-Йорк, где будет провозглашено начало его эры в истории. А телепортацию откуда угодно и куда угодно он устроит всему человечеству. Его звали Владимир Зворыкин, он – создатель современного телевидения.
Дом, в котором родился Владимир Зворыкин, - самое большое жилое здание в тогдашнем Муроме. Его отец Козьма Алексеевич – именно так, по-старинному, не Кузьма – был виднейшим в городе купцом, первой гильдии. Вообще, Зворыкины – огромный клан. На рубеже веков в Муроме было 59 купцов с такой фамилией. Вот и девичья фамилия матери Владимира, Елены Николаевны, тоже была Зворыкина. Но они с отцом даже не могли определить, сколькиюродными друг другу доводятся.
Будущий изобретатель телевидения – самый младший, седьмой ребенок. Но даже для такой большой семьи дом чересчур просторен. В нем сейчас – муромский городской музей. Хотя что-то в комнатах еще осталось от Зворыкиных. Ходишь и не понимаешь: почему отсюда вышел великий новатор электроники?
Володе Зворыкину было 10 лет, когда он, зачарованный, из окон верхнего этажа часами смотрел на базарную площадь. Там ставили столбы и тянули провода – это богатые жители Мурома на паях проводили в город телефонную связь. Так впервые в жизни Зворыкина возникло слово "теле". Греческий корень "теле" значит "далеко". На рубеже веков его использовали для названия приборов, которые это "далеко", расстояние, преодолевают. Сначала телеграф – письмо на расстоянии, потом телефон – звук на расстоянии. А будет и телевизор. А Володе Зворыкину отец купит любительский телескоп - зрение на расстоянии. Но это потом. А пока Муром осваивает телефон.
Телефонных абонентов в Муроме было всего несколько десятков. Конечно, Зворыкины среди первых. Телефонами обзавелся весь их богатый купеческий клан. Мальчик сразу обратил внимание на то свойство телефона, которое потом будет и свойством телевизора и которое назовут симультанностью, то есть сиюминутностью восприятия. Вот говоришь ты по телефону или смотришь телевизор - и это с тобой происходит только сию минуту, сейчас. А пропустил звонок или пропустил передачу - и не услышал, не увидел.
Дела купца первой гильдии Козьмы Зворыкина шли в гору. К большой торговле зерном, полученной по наследству, добавилось целое собственное пароходство. Сын Владимир к семейному бизнесу был привлечен еще школьником. Он следил за расписанием отцовских пароходов, а летом выезжал на них в рейсы до Нижнего Новгорода и обратно.
Козьма Зворыкин был из породы русских купцов – общественных деятелей. Коренной житель, патриот Мурома, он состоял в попечительском совете большой для уездного города библиотеки, входил в городскую думу и даже один выборный срок возглавлял городскую администрацию. Своего наследника Владимира он отдал в реальное училище. Тому, сыну богатейшего человека в городе, быстро хватило ума отказаться от поездок в училище в экипаже - стал ходить, как все школьники, пешком.
В жизни Владимира Зворыкина уже были телефон, телескоп, пароходы (они будут сопровождать его всегда). А в реальном училище он узнал и на всю жизнь полюбил физику. Да так, что его сделали ответственным за лабораторные приборы и ассистентом учителя при показе физических опытов во всех классах.
В России гимназии давали классическое образование, а реальные училища были ближе к практике. Гимназисты шли потом в университеты, а реалисты - в технические институты. Это был выбор Козьмы Зворыкина. Он видел сына в будущем человеком дела, а не ученым. И реалист Владимир надежды вроде оправдывал - его тянуло к практическому применению любимой физики.
В 1906 году выпускник муромского реального училища Владимир Зворыкин приехал поступать в Санкт-Петербургский технологический институт. Здесь конкурс - 10 человек на место. Владимир чуть-чуть недобирает баллов и тогда подает заявление на физический факультет Санкт-Петербургского университета. Его туда сразу же принимают, и он даже начинает ходить на лекции. Но это категорически противоречит планам отца. Козьма Зворыкин немедленно приезжает в столицу, забирает документы сына из университета, добивается для него дополнительного приема в технологический институт. А чтобы тот не смел впредь ослушаться, отец сам заказывает сыну мундир студента-технолога.
Быть Владимиру Зворыкину инженером – очень гордо тогда звучит это звание. На заре XX века его будущая профессия несет человечеству невиданный технический прогресс. Автомобили и аэропланы, стальные конструкции и железобетон, граммофоны и кинематограф – это все творение инженерного труда, к которому готовит себя петербургский студент.
Зворыкин почти случайно попадает в лабораторию профессора Розинга. Светило императорского института, тот занят самыми новыми технологиями, электронными. Профессор предложил Зворыкину заняться опытами по электрической телескопии и пригласил его к себе в лабораторию. Розинг рассказал, что работает над идеей передачи живой картинки на расстояние. Он назвал эту свою схему "электрический телескоп". Слова "телевидение" тогда еще не существовало.
Система профессора Розинга требовала составных частей, которые еще не были созданы. Даже стекло обычных колб оказалось слишком хрупким, и приходилось самим осваивать стеклодувное ремесло. Но все-таки профессор Розинг получил действующую систему, которая воспроизводила смутную картинку. Из одного корпуса института в другой самой первой передали на расстояние простейшую таблицу телевизионной настройки. На первый публичный телесеанс собрался цвет научно-технической мысли Петербурга.
Окончив технологический институт с отличием, Зворыкин получил право на стажировку в Европе. Профессор Розинг рекомендовал своего студента знаменитому французскому физику Полю Ланжевену. Русскому стажеру поручены эксперименты с рентгеновскими лучами. А еще его интересует самое модное тогда технологическое новшество – радио.
Вторая часть стажировки должна была проходить в Берлинском университете. Но тут началась Первая мировая война, и Зворыкин срочно покинул Германию. В России его сразу же призвали в армию, разумеется, в войска связи. Война переросла в Февральскую революцию, а та – в Октябрьскую. Самого Зворыкина вызывали в революционный трибунал по делу "об издевательствах над товарищем рядовым Константином", но отпустили за недоказанностью вины.
Среди этих бурь молодой офицер и инженер успевает жениться на питерской студентке-медичке Татьяне Васильевой. Напуганная событиями в столице, она переезжает к мужу в армейский гарнизон. К 1918 году Владимир Зворыкин служит в артиллерийской части на станции Бровары, под Киевом. Обстановка здесь тогда адская: еще продолжается Первая мировая война, и большая часть Украины под немцами, уже свершилась революция и начинается Гражданская война. А еще идет распад империи. Украина объявила о самостийности, и гетман Павло Скоропадский собирает украинскую армию. Отсюда Зворыкина посылают делегатом на митинг в Киев.
Киевский митинг ничего не решил, зато все решилось на обратном пути. Поезд был захвачен толпой демобилизованных солдат. Зворыкин выпрыгнул из окна и скрылся. Пять верст до станции шел пешком. Все, в армии он больше служить не будет.
Штатским человеком Зворыкин поселился в Киеве. Но и там жить опасно. Жена Татьяна умоляет: "Бежим из России". Но Владимир еще пытается остаться. Дело доходит до разрыва – жена уезжает в Берлин, муж в Москву. Может, в центре страны больше порядка?
В Москве Зворыкин узнал, что в Муроме умер отец, и немедленно отправился в родной город. Там Владимир Зворыкин застает крах всей прежней жизни: отец умер, тетю зарезали грабители, а дядя покончил с собой, когда советская власть реквизировала у него лошадей. Дом Зворыкиных был реквизирован под музей. Матери и старшей из сестер разрешили временно остаться в двух комнатах. Владимир убеждал их переехать, но безуспешно. Не выдержав потрясений, мать вскоре тоже умерла.
Зворыкин возвращается в Москву, а там всех бывших офицеров мобилизуют в Красную армию. Участвовать в Гражданской войне Зворыкин ни в какую не хочет – он бежит на восток. Выбирается через Нижний Новгород, где жива их пароходная компания. Она, конечно, тоже отобрана, национализирована, но все еще называется "Зворыкины". Старые служащие отца дают Владимиру билет до Перми, и по Волге и Каме Зворыкин плывет на Урал.
За Уралом советской власти нет. Но сразу прорваться туда Зворыкин не смог. Бывшего офицера арестовали по дороге, в Екатеринбурге. В тюрьме ЧК он ждал своей участи. ЧК в Екатеринбурге занимало бывшую гостиницу "Американская". Белые вот-вот возьмут город, и, перед тем как сдать столицу Урала, красные здесь особенно лютовали.
От охранника заключенные узнали, что царь Николай II, находившийся под арестом здесь же, в Екатеринбурге, но в другом здании, расстрелян вместе со своей семьей. Что и говорить, это вызвало панику среди заключенных. Обошлось. Еще раньше, чем в город вошли белые, разбежались чекисты и охранники их тюрьмы. Зворыкин добрался до Омска, столицы белого Сибирского правительства. Здесь у него работа, в общем, по специальности – оборудовать радиостанцию. Закупать аппаратуру решено в Америке.
Еще до ледостава Зворыкин успел отплыть из Омска по Иртышу на север. На запад из Омска прямого пути нет, там фронт. По Иртышу - в Обь, по Оби - в Северный Ледовитый океан. А дальше - тоже путь во льдах. Добрались до радиостанции между островами Вайгач и Новая Земля и ждали прихода ледокола, который был уже несколько недель в пути, но с ним была потеряна связь. Опасались, что он вообще не придет. И опять судьба Зворыкина хранила. Ледокол пришел и сумел пробиться в занятый войсками Антанты Архангельск. Туда из Петрограда бежали послы западных держав, не признавших большевиков. Зворыкин получил от них визы и отправился дальше, в Нью-Йорк, через Лондон.
В Лондоне представители русской эмиграции первых послереволюционных лет встретили Зворыкина с огромным интересом. Он рассказал о своем путешествии, о делах дома, но столкнулся с недоверием и даже неприязнью: лондонские русские живут, со дня на день ожидая падения власти большевиков, а приезжий им рассказывает, что новый режим скорее крепнет. Встретив такой прием, Зворыкин навсегда зарекся иметь дело с эмигрантскими организациями.
В Нью-Йорке, выполнив служебное поручение, Зворыкин не остался – поехал назад, в Омск. На родине Гражданская война, а он все не решается на эмиграцию. Зворыкин пересекает США, Тихий океан, через Японию - во Владивосток, оттуда - поездом по Транссибу.
В Омске Сибирского правительства больше нет, адмирал Колчак провозгласил себя верховным правителем. Колчаковскую администрацию впечатлила лихость, с которой Зворыкин совершил свое кругосветное происшествие, и Зворыкина решено снова командировать в Америку. Минимум год по новому контракту он должен служить кем-то вроде торгово-технического представителя Омска в Нью-Йорке.
Зворыкину, которые уже почти два года только и делал, что скитался по миру, снова предстоял путь через полпланеты. Но теперь вопрос об эмиграции решился помимо воли путешественника. Едва приехав во второй раз в Нью-Йорк, Зворыкин узнал, что правительство Колчака пало. Нет у него больше статуса представителя Омска, и некуда возвращаться. Так Зворыкин остался в Америке. Поступил работать бухгалтером, взялся за английский и через старые русские посольства нашел в Берлине жену. Та согласна на воссоединение и тоже отправляется в Нью-Йорк.
Но не американского благополучия после российских неурядиц ищет Зворыкин. В США в городе Питтсбург есть знаменитая электрокорпорация Westinghouse. Создание телевидения ей как раз по профилю. Русский эмигрант больше всего хочет снова заниматься передачей изображения на расстояние. В исследовательской лаборатории Westinghouse Зворыкину предлагают место с жалованием в два раза ниже, чем получаемое им в Нью-Йорке. Но разве это преграда для одержимого? Зворыкин с семьей - у него уже родилась дочь Нина - переезжает в Питтсбург. После десятилетнего перерыва он наконец вернулся к любимой теме.
Практически в одиночку Зворыкин полностью собрал электронную телевизионную систему. Электронную передающую трубку он назвал иконоскопом: от греческого "икон" (картина) и "скоп" (видеть). А приемную трубку назвал кинескопом: от греческого "кинео" (двигаться).
Если про передающую трубку говорят только телевизионщики, то про принимающую – владельцы всех телевизоров. Зворыкинское название облетело свет. Русским языком оно тоже было усвоено. К семидесятым годам XX века любая бабуля сможет уверенно выговаривать: "Телевизор совсем худо кажет, кинескоп-то менять пора".
У Зворыкина два детища – иконоскоп и кинескоп. И уже двое детей: в Питтсбурге родилась младшая дочь Елена.
Патентная заявка, поданная Зворыкиным в 1923 году, имела простое название: "Телевизионная система". Чтобы ее довести до стадии производства, нужны были серьезные инвестиции. Разработку показали генеральному директору компании Westinghouse. По воздуху Питтсбурга Зворыкин первым передал телесигнал. Но на руководство компании Westinghouse это не произвело никакого впечатления. Конечно, картинка была размытой, неконтрастной, но боссы в принципе не понимали перспективности передачи изображения на расстояние. Нет, не бывать Питтсбургу родиной телевещания.
Фредерик Олесси, помогавший Зворыкину в работе над мемуарами, считает: проблема еще и в зворыкинском английском. Русскому эмигранту бывало трудно объяснить американцам свою новую техническую идею. В двадцатые годы с английским у Зворыкина обстояло совсем неважно. И потом, когда даже младшая дочь подросла, отец продолжал учиться языку.
Питтсбургская неудача Зворыкина ничуть не обескуражила. Он ведет работы, которые ему поручают в Westinghouse, а опыты по телевидению продолжает, не ставя об этом в известность руководство компании.
Может, самый трудный момент в жизни каждого изобретателя – его изобретение опередило свое время. Какая нужна вера в собственную правоту, чтобы продолжать на ней настаивать! А Зворыкин уже тогда твердил, что телевидение способно вещать хоть с Луны. И ведь был прав. Во второй половине двадцатых годов нет человека, более убежденного в великом будущем электронного телевидения, хотя настоящее вроде не дает для этого никаких оснований.
Встреча, которая в судьбе Зворыкина и мирового телевидения изменила все, произошла в Нью-Йорке в самом начале 1929 года. Дэвид Сарнов - другой эмигрант из Российской империи, уроженец еврейского местечка Узляны под Минском. Сделав в США фантастическую карьеру, он возглавлял огромный холдинг Radio Corporation of America (RCA).
Зворыкин перешел на работу в RCA. Сарнов предоставил ему лабораторию, любое оборудование и постоянно растущий штат сотрудников. Кукла "Кот Феликс" - первое хорошо различимое телеизображение, полученное в 1929 году после доработки кинескопа. В 1929 году Зворыкин и его ассистентка демонстрируют первый телевизор. Кинескоп был расположен вертикально, зеркало - под углом в 45 градусов. При такой вертикальной компоновке зритель видит не телеэкран, а его отражение в зеркале.
Перейдя в RCA, Зворыкин уехал из Питтсбурга, не поверившего ему. Сначала директор лаборатории электроники, затем вице-президент RCA, позже - почетный вице-президент. Сначала 12 лет в городке Кэмден, потом 40 с лишним лет в Принстоне, знаменитом университетском центре, в этом главном зворыкинском доме в Америке. Большая и самая плодотворная часть жизни Владимира Зворыкина прошла в штате Нью-Джерси. Следующий дом за зворыкинским занимал отец американской атомной бомбы Роберт Оппенгеймер, далее за ним жил Альберт Эйнштейн. Сосед Зворыкина напротив – физик Фримен Дайсон.
К 1930 году мистер Зворыкин разработал еще и аппаратуру для телевизионной передачи кинофильмов. Но главная задача – чтобы передающая трубка, иконоскоп, в эфирной телекамере уверенно преобразовывала изображение в электросигнал. Без этого не пошлешь картинку на расстояние, и, значит, не будет телевидения как особого зрелища.
Телекамера со зворыкинским иконоскопом соединила то, что с изображением уже делали, с тем, что с ним сделали впервые. Изображение попадает в объектив. В этом ничего нового – так было и в фото-, и в киноаппарате, так даже было в зрительной трубе Галилео Галилея в 1611 году. Это чистая оптика.
Из объектива изображение попадает на пластину с мозаикой фотоэлементов. В зворыкинской лаборатории тонкую серебряную пленку обжигают на слюде. Она тогда сворачивается во множество мельчайших капелек – 20 тысяч на квадратном сантиметре. А такая пластина в настоящем иконоскопе –6х10 сантиметров. Итого - 1 миллион 200 тысяч капелек. Каждая капелька – фотоэлемент, каждая фиксирует меру освещенности: темный участок – слабый сигнал, светлые участки – сильный сигнал. Дальше сфокусированный луч электронной пушки сканирует заряды, двигаясь строка за строкой, и каждая капелька отдает свой заряд. Иконоскоп передавал 20 картинок в секунду, каждую из которых луч успевал обежать 343 раза – столько строк в развертке зворыкинского иконоскопа образца 1933 года.
Телевидение родилось живым. Весь эфир, кроме фильмов, поначалу - только прямой. Главная задача – из любого места передать изображение и звук зрителю на дом.
Кинескоп и иконоскоп сделали Зворыкина публичной фигурой. Десятки раз он позировал перед объективами с одной или другой заветной колбой в руках.
Нынешняя Sarnoff Corporation близ Принстона – часть бывшей Radio Corporation of America. В одном из корпусов находится сарновская музейная экспозиция и огромный архив. Здесь мемориальный кабинет Дэвида Сарнова, который хозяин стал формировать еще при жизни. В мемориальном кабинете все гораздо богаче, чем в настоящем рабочем сарновском кабинете. Например, огромный персидский ковер покупался специально для музея имени себя. Немножко смешное тщеславие, но Дэвиду Сарнову было чем гордиться. Он Radio Corporation of America превратил в первый в мире телерадиокомитет. И еще основал в нем завод по производству телевизоров и создал телепроизводителя и телевещателя, компанию NBC – она и сейчас лидер американского телевидения. Предприимчивость Сарнова безгранична. Так, радиооборудование в Советский Союз его корпорация поставляла еще до официального признания СССР Соединенными Штатами.
А как раз в год установления дипотношений, в 1933 году, советская сторона приглашает к себе с визитом Владимира Зворыкина для лекций и консультаций по вопросам телевидения. Понятно, что это сулит огромные контракты, но сама поездка очень рискованна: белые эмигранты – враги советской власти, им на родину путь заказан. Друзья и коллеги Зворыкина были категорически против – боялись, что красные не выпустят гостя назад. Но после непростых раздумий Зворыкин все же решил ехать в Советский Союз.
Как признанный лидер американской телевизионной инженерной мысли, Владимир Зворыкин совершил турне по Европе. Часть его – большая поездка по СССР. Из Берлина Зворыкин приехал в Ленинград.
Осоветченный, Ленинград обеднел и огрубел. Но для иностранцев еще предоставлял остатки блестящего Петербурга времен зворыкинского студенчества. Одно из хорошо знакомых Зворыкину мест – шикарная гостиница "Астория". В ней до революции, как положено купцу первой гильдии, всегда останавливался, приезжая из Мурома в Петербург, его отец Козьма Зворыкин. Теперь принимающая сторона разместила здесь Владимира Зворыкина. К удивлению изобретателя, его в СССР принимал не научный центр или какая-то фирма, а правительство страны в виде двух своих министерств – Наркомата электропромышленности и Наркомата связи. Правительственный уровень приема проявлялся еще и в том, что наркоматы отвели Зворыкину номер-апартаменты, как государственному деятелю.
Родной технологический институт теперь носил имя Ленсовета, а наставник Зворыкина профессор Розинг был арестован, сослан и умер на севере в апреле 1933 года. В августе того же года его ученика принимали на родине как знатного американца.
Старший брат Владимира Зворыкина Николай, тоже инженер, руководил строительством гидроузла в Грузии. По стандартному обвинению в саботаже был арестован, продолжал свою работу из заключения и заслужил освобождение, успешно завершив объект. Брат-иностранец настоял на посещении Тбилиси, чтобы повидать брата - бывшего зэка. В честь Владимира Зворыкина руководство республики устроило обильное застолье. Лаврентий Берия, тогда первый секретарь грузинского ЦК, любезно предоставил гостю самолет – посетить еще и побережье.
Владимир Зворыкин отдыхает в Сухуми, потом из Сочи летит в Москву. Похоже, он привык, что заинтересованные в создании телевидения коммунистические правители всячески ублажают его, ключевого западного специалиста.