"Дружественная" цензура" 

На современной войне есть такой термин – friendly fire" - «дружественный огонь».
Это когда артиллерия из-за недолета или перелета палит по позициям своих.
Для нас же более привычный термин - "огонь по своим" .И хоть огонь этот считается «дружественным», он остается все же огнем. И жжет, не разбирая, где свои , а где чужие.

С фестивалем неигрового кино «Россия» меня связывают долгие годы и множество приятных воспоминаний. Он возник в Екатеринбурге на излете 80-х, в разгар перестройки и сразу стал главной смотровой площадкой российского документального кино. Остается таковой и доныне – более представительного и авторитетного кинофорума в нашей стране нет. Мои фильмы не раз участвовали в его программах – и в конкурсе, и в информационных показах. Я принимал участие в его работе и как член жюри основного конкурса. Знаю и дружу с его организаторами и устроителями. Ценю их усилия, результатом которых являются переполненные зрителями залы всех фестивальных показов, что абсолютно уникально и делает Екатеринбург своеобразной столицей нашей кинодокументалистики.
Вот что написано на главной странице фестивального сайта-
http://rossia-doc.ru/glavnaya.html

Фестиваль «Россия» проводится ежегодно с 1988 года и является самым представительным форумом документального кино на территории постсоветского пространства.. Фестиваль не имеет тематической направленности. Главный критерий отбора фильмов – художественный уровень.

В общем, когда весной этого года был закончен монтаж моего фильма «Любите меня, пожалуйста», первые диски я отнес в наш Союз кинематографистов - московским отборщикам этого фестиваля. Пока шло лето, фильм жил своей судьбой – был показан на фестивалях в Киеве(специальное событие) и в Петербурге, в международном конкурсе «Послания к человеку». Фильм получил множество откликов в прессе и в интернете, что легко можно проверить, набрав его название в любом поисковике.
Он приглашен на ряд зарубежных фестивалей – в Польшу, Чехию, США, Германию.
Ближайший показ состоится в октябре в официальной программе фестиваля в Лейпциге – одного из самых представительных зарубежных киносмотров.
К чему я все это? К тому, что, к сожалению, художественный уровень моего фильма не дотянул, увы, до высокой планки, заданной в этом году московскими отборщиками фестиваля «Россия». Ни в основной конкурс, ни во внеконкурсную программу, ни вообще ни для какого показа - фильм этот не взяли.
Должен честно признаться, узнав о таком решении отборочной комиссии, я испытал вполне ощутимое «дежа вю». Ровно тоже самое было ровно 4 года назад, когда ровно те же люди забраковали и отвергли мой низкохудожественный фильм « Александр Аскольдов. Судьба комиссара». Я тогда обратился через их голову к президенту и директору фестиваля Георгию Негашеву, который своей властью поставил фильм в конкурсную программу. В результате, жюри под председательством Александра Митты присудило моему фильму Гран-При фестиваля. Тем самым, этот фильм, был признан лучшим неигровым фильмом 2006 года. Нравится это кому-то или нет, но так случилось.
Что же произошло в этом году, спросите вы?
Могу поделиться только своими догадками.
В фильме идет речь о судьбе Насти Бабуровой, журналистки «Новой Газеты», расстрелянной 19 января 2009 года вместе с адвокатом Станиславом Маркеловым.
Они были убиты русскими нацистами, и суд над ними начнется этой осенью.
В фильме использованы видео и фотоматериалы из неонацистских сайтов.
Кроме того, в фильме звучат нелицеприятные высказывания родителей Насти Бабуровой в адрес нынешних руководителей России. В фильме показаны без всяких прикрас жестокие разгоны властью антифашистских митингов зимой нынешнего года. Наконец, в фильме прямо говорится о том, рост неонацизма в России точно совпадает с приходом к власти сил, правящих нами последнее десятилетие.
Ничего особенно нового, возможно, не сказано. Фильм далеко не «арт-хауз», скорее это вполне традиционная политическая публицистика. Признаюсь, меня не удивил отказ российских телеканалов показать этот фильм, я этого и ожидал. Меня поразило решение моих коллег и друзей не показывать его в рамках Открытого фестиваля «Россия».
Это решение означает для меня прежде всего лишение возможности общения с очень дорогой для меня екатеринбургской публикой. Публикой, которая знает и меня, и мои фильмы – давно, еще с конца 80-х.
И дело не в призах , их у меня хватает.
А в том, что моей, пусть далеко несовершенной, работе не дали даже крошечного пятачка на площадке – пусть внеконкурсной, информационной – в столице нашего неигрового кино. Каковым наше сообщество считает именно Екатеринбург.
Знаете, за 25 лет работы в документальном кино я был и сценаристом, и редактором,
и режиссером, и даже продюсером разного рода фильмов. Я сталкивался с тупой и часто логически необъяснимой советской цензурой. Я сталкивался с диктатом заказчиков, вкладывающих свои деньги в кино для продвижения собственных интересов.
Я сталкивался с требованиями теленачальников, у которых на ночной тумбочке последние сводки рейтингов вместо Библии. Но я никогда не осуждал их. Я понимал их мотивации, хоть и не разделял.
А поступал по-разному – иногда шел на компромиссы, иногда уходил с проекта. Последний раз я громко хлопнул дверью в программе «Острова», когда ее руководитель, в прошлом яростный «перестройщик» Виталий Трояновский лично за моей спиной вырезал из фильма о Льве Копелеве большой и важный эпизод , заменив его нейтральным материалом, озвученным его собственными комментариями. Это был для меня новый опыт. То, что было недопустимым даже в драконовские советские времена, оказывается, стало нормой в путинские. Позже я выяснил, что теленачальство и не думало требовать от него никаких купюр. Начальство на нашем ТВ –всегда «главный европеец». Рабская инициатива всегда возгоняется из азиатского подобострастия снизу – кабы чем не угодить бессмертной «княгине Марье Алексеевне». Сработало чутье на «дух нового времени». Надобно теперь его постоянно улавливать. И держать нос по ветру. И – тренировать, тренировать, тренировать нюх .

Думаю, что этим же флюгерным нюхом продиктовано и нынешнее решение отборочной комиссии. Я прекрасно знаю этих людей, как и они меня. Могу вас твердо заверить, что никакое начальство ничего им не приказывало. Начальству вообще нет никакого дела до каких бы то ни было показов – кроме тех, которыми они самолично рулят на главных телеканалах. Стало быть, никаких официальных мотивов отказа у наших друзей-отборщиков, помимо «маловысокохудожественности» отбираемых произведений, просто нет и быть не может. Приходится на этом помириться. И утешаться тем, что и НТВ ведь тоже закрывали не по цензурным соображениям, а в из-за спора хозяйствующих субъектов.
Вообще, на мой взгляд, фестиваль «Россия» в последние годы утрачивает свою исторически сложившуюся репутацию бескомпромиссного и политически острого форума, каким он помнится в былые годы. И дело тут не только в моем фильме, есть и другие примеры. Многие отвергнутые отборщиками фильмы потом собирают полные залы и награды на стремительно растущем фестивале «Артдокфест».
Выскажу предположение, что с определенного времени екатеринбуржцы стал заложником московской части своей отборочной комиссии с их столично отточенным нюхом.
Подтверждения тому нахожу в письмах из Екатеринбурга, где устроители фестиваля выразили мне свое сожаление по поводу такого «политкорректного» решения отборщиков.

Читая это обращение, кто-то, наверняка решит, что мною движет «типа обида», или уязвленное самолюбие. Вы знаете, честно скажу – нет. Хотите знать , почему?

Леонид Радзиховский после недавнего оправдания полковника Квачкова, предсказал России два наиболее вероятных сценария развития: первый — свободные выборы с гарантированной победой радикальных националистов, второй — победа тех же националистов в результате революции, после долгого стагнационного гниения, начало которого мы наблюдаем с приходом к власти Путина с компанией.
Комментируя Радзиховского Дмитрий Быков во многом с ним соглашается –

« Россия прошла все соблазны, кроме коричневого, и он вполне актуален. Других идей, способных увлечь массу, сегодня попросту нет, а критический потенциал копится и сегодня-завтра сдетонирует, заставляя покупаться — в который раз! — на простейшую разводку: благословим власть, ибо она штыками своими охраняет нас от худшего (читай: от народа). Нельзя не видеть, что одной-то рукой она ограждает, но другой натравливает; что народный бунт, от которого она нас якобы бережет, ею же инспирируется. Сохранение такой конфигурации власти (якобы «охраняющей штыками») гарантированно приведет к взрыву зверства, что мы один раз уже видели.» http://novgaz.ru/data/2010/096/12.html

Именно об этом я думал, работая над фильмом о двух светлых людях, пули для которых отлили в нынешнем нацистском подполье. И о других, числом почти сто, которых убили неонацисты только в прошлом году. И о следующих, которым эти пули пока еще только отливают.
Впрочем, эти темы оказались малоинтересны Открытому фестивалю «Россия».
Для фильма о масштабах русского неонацизма он оказался закрытым. А это означает, что шанс встречи этого фильма с екатеринбургским зрителем окончательно утрачен.
И это единственное, чего мне по-настоящему жаль.

И последнее. В эти дни отмечается 80-летие большого мыслителя и философа Мераба Мамардашвили. Помню, он говорил нам, студентам –

«Усилие - не есть намерение его сделать. Поступок - не есть намерение его совершить. Намерение чести - не есть честь.»

В последние годы я стал замечать, многим моим друзьям-знакомым становится все трудней различать эту зыбкую границу . Иные перестают имитировать даже сами намерения. И по «высоким эстетическим соображениям», а на самом деле из банальной личной трусливости, открывают дружественный огонь дружественной цензуры.

Валерий Балаян,
кинорежиссер и кинодраматург